Киноконцерн «Мосфильм» — ведущее предприятие киноиндустрии России. В разные годы на студии
работали замечательные режиссеры, чьи картины вошли в Золотой фонд отечественного и мирового киноискусства. Первым фильмом, вышедшим на студии, стала картина режиссера Бориса Михина «На крыльях ввысь», рассказывающая о героизме советских летчиков и авиаконструкторов. На экраны фильм вышел 30 января 1924 года, и именно эту дату сегодня принято считать днем рождения «Мосфильма».
Нам удалось пообщаться с сотрудницей «Мосфильма», которая работает здесь уже 33 года – Татьяной ЛАПОЧКИНОЙ. За это время Татьяна освоила несколько специальностей, но главная из них – профессия цветоустановщика. Это работа с киноплёнкой.
СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО
— Таня, как давно ты работаешь на киностудии?
— Официально, по трудовой книжке, я работаю там с 1990 года. Но все началось еще в старших классах школы – в 1989 году я проходила на «Мосфильме» трудовую практику. Когда надо было выбрать место для летней практики, я выбрала киностудию только потому, что она рядом с домом, и мне было всё равно, где отработать месяц. Но тогда хотелось попасть на практику в какие-то более интересные мне места – в костюмерный цех, в гримёрный, в декорационный… Но моя тётя была в лаборатории, где работают с плёнкой, и я тоже пошла туда. И всё! Я “заразилась” любовью к плёнке, и мечтала вернуться туда уже в качестве сотрудника – через год. Там, в лаборатории всегда ощущается сильный специфический запах – плёнки и проявителя. Многие люди, приходя к нам, говорили — “воняет”. А я перестала ощущать этот запах буквально через несколько дней, и до сих пор его не чувствую. Говорят, мы не чувствуем запахи, которые считаем родными. Наверное, у меня так с запахом плёнки.
— Как же на работу приняли вчерашнюю школьницу, без специального образования?
— Для работы именно в лаборатории с плёнкой специального образования не требуется, люди обучаются на месте. Есть Ленинградский институт кинематографии, там готовят киноинженеров, это нужно, чтобы работать технологом в подобных лабораториях. Ещё всегда требовались химики для составления растворов. Но большинству специальностей сотрудники обучаются в процессе работы. Цветоустановка – то, чем я занималась долгое время, – это вообще отдельная история. Ей не обучают нигде. Считалось, что это женская профессия, так как у женщин более тонкое восприятие цвета. Хотя сейчас в “цифровых” технологиях работает много мужчин, но там им на помощь приходят компьютерные программы, а мы раньше надеялись только на собственные глаза. Однозначно, эта чувствительность к цвету тренируется. У меня была возможность в этом убедиться – я сохраняла образцы своих ранних работ, и спустя годы смотрела на них и понимала, что сейчас я бы сделала лучше, так как лучше различаю нюансы цвета. Но на это ушли года. Впрочем, сейчас, когда я уже несколько лет не работаю с цветом, замечаю, как этот навык теряется. Меня профессии обучала именно моя тётя, но, к тому времени я освоила разные другие специальности в лаборатории. Думаю, тогдашнее руководство готовило меня в технологи, видели во мне потенциал. И, думаю, так и случилось бы, если бы профессия “прожила” дольше.
— А какие именно профессии ты освоила до того, как начать заниматься цветоустановкой?
— Там очень много специфических названий. И я прошла почти все процессы. У нас работали прекрасные специалисты и были очень умные начальники. Они хотели, чтобы я изучила все процессы. Поэтому я занималась изготовлением цветоустановочных паспортов на перфоленте, монтажом негатива, реставрацией киноплёнки, проявкой. Но это всё считалось не квалифицированным трудом, то есть этому можно обучиться за несколько месяцев.
А вот “элита” кинопроизводства в лаборатории – это была цветоустановка. Это сложная работа, требующая длительного обучения и постоянного оттачивания опыта. Этой профессии я посвятила более
15 лет. Также ей посвятили себя мои бабушка, дедушка и тётя, о которой я уже сказала. Бабушка осваивала работу с цветом в кино в Германии, сразу после Великой Отечественной войны. С приходом цифровых технологий эта профессия стала менее востребованной, и я перешла работать в отдел техконтроля – оценивать техническое состояние фильма, выявлять дефекты. Этим занимаюсь и сейчас. «Мосфильм» занимается реставрацией своих старых фильмов, а я оцениваю работу реставраторов.Но это не ежедневная работа, в месяц реставрируется примерно два фильма. А на ежедневной основе я занимаюсь хранением киноматериалов на плёнке. На «Мосфильме» остался склад («Мосфильмофонд»), где хранятся фильмы на плёнке.
— Когда ты была маленькой, родственники много рассказывали тебе о своей работе, пытались заинтересовать?
— Конечно, рассказывали. Но мне тогда это казалось совсем не интересным. Я бывала на работе “в гостях” у тёти, так как там можно было посмотреть кино как в кинотеатре (в нашей лаборатории было целых 3 кинозала). Также я ходила в детский сад, который принадлежал «Мосфильму», и оттуда часто брали детей для съёмок в кино. Я тоже снималась несколько раз и даже было предложение большой роли, но не состоялось. При этом я никогда не хотела связывать свою жизнь с кино. Меня тянуло в педагогику, хотела работать с детьми.
КАК «РАСКРАШИВАЮТ» ФИЛЬМЫ
— Хочется понять, как выглядит процесс цветоустановки. В нём есть возможность проявить фантазию?
— До появления «цифры» все выглядело так – оператор снимал эпизоды фильма на негативную киноплёнку. Её в темноте вынимали из кинокамеры, привозили в нашу лабораторию, и мы проявляли негатив. Этот негатив заряжали в специальный кинокопировальный аппарат и там изображение с негативной плёнки переводилось на позитивную плёнку, которую мы тоже проявляли. Её уже можно было смотреть, но это был сырой материал.
Впереди было еще много работы: монтажёр из всего отснятого материала выбирал те фрагменты, которые непосредственно войдут в фильм, из них “собиралось” кино. Но эти фрагменты не всегда совпадали по цвету друг с другом (каждый кусок плёнки отличается от другого по тому, в каком оттенке он даст изображение, так уж устроена была киноплёнка, она не однородна, результат всегда немного непредсказуем). То есть перед цветоустановщиком стояло две задачи: первая – сделать так, чтобы разные “кусочки” плёнки стыковались между собой по цвету, чтобы вся сцена выглядела однородной; и вторая задача – творческая, в обсуждениях с кинооператором или режиссёром решалось, какой по цвету и свету будет та или иная сцена. Она должна быть светлой и радостной? Или мрачной? Цвет задаёт эмоцию. И дальше начинался очень медленный и трудоёмкий процесс – я для каждого кусочка (в кино они называются планами) – для каждого плана продумывала технические условия его печати в кинокопировальном аппарате. Составлялась специальная запись каждого эпизода, где нужно было записать цифрами баланс оттенков по системе RGB (красный, зелёный, голубой). Все оттенки мира можно получить из сочетания трёх цветов.
Итак, цветоустановщик их продумывает и записывает, паспортистка вносит эти записи на перфоленту, которую вставляют в кинокопировальный аппарат, а он уже переключает мощность лучей света над каждым эпизодом фильма. И мы получаем по итогу какой-то готовый результат, смотрим его в кинозале на экране (с оператором и режиссёром), и решаем, всё ли так, как мы хотели. Если не так, весь процесс начинается заново. Обычно хороший результат получали с 7-9 попытки.
— Наверное, просмотр готового фильма в кинозале – это самая интересная часть работы?
— Да, самая волнительная и трогательная. Я присутствовала пару раз на родах как зритель. И вот “рождение” фильма по тому, как на него реагируют режиссёр, съёмочная группа, когда впервые видят на экране своё творение – очень похоже по атмосфере. Они придумали идею, воплощали её, но результат впервые показываю им я. Точнее, показывала…
— Мне нравится цветовое решение в американском сериале «Во все тяжкие». Внимательные зрители обратили внимание, что у каждого персонажа есть своя цветовая гамма. А общий фон фильма – гнетуще-коричневатый. В российском кино подобные приёмы тоже используются?
— Да, цвет очень влияет на восприятие сцены. В том же американском кино все сцены, относящиеся к Мексике, традиционно делают более жёлтыми или даже оранжевыми, а сцены, происходящие в СССР, принято показывать в холодно-серой гамме. Еще распространён приём, когда воспоминания персонажа делают белее светлыми, как и сцены любви. А драматичным сценам, напротив, придают мрачные тона.
НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
— Когда именно «Мосфильм» перешёл на «цифру»? Это произошло одномоментно или постепенно?
— Когда появилась «цифра», «Мосфильм» довольно быстро закупил новое оборудование, технологию. Но специалистов у нас не было. Набрали молодых ребят, к ним приехал консультант – кажется, из Штатов – что-то объяснил. Дальше вникали во всё сами. Это был 2006 год, первые пробы “цифрового” кино. Но тогда оно не было (и сейчас не является ещё) полностью цифровым. В 2006-м фильм снимали на плёнку, на специальном оборудовании “перегоняли” всё отснятое в компьютер, уже там смотрели, что получилось, прям там монтировали (это “убило” профессию монтажёра плёнки), прямо там выполняли всю работу цветоустановщика (в цифровой технологии он называется колорист). Но кинотеатры всё ещё показывали кино на киноплёнке, были кинопроекторы, в которые надо было заряжать плёнку. То есть для кинотеатров 
надо было готовый фильм снова вывести на плёнку и изготовить огромное количество кинокопий, которые развозились по всей стране по кинотеатрам. Этим и стала заниматься наша лаборатория – мы перешли на массовое производство кинокопий, подстроились под время. И вот самый первый мосфильмовский фильм на «цифре» — “Эйфория” 2006 года. Молодые ребята как-то справились с тем, чтобы сделать всё в цифре, но как грамотно перенести это снова на плёнку, не “растеряв” полученный результат, – никто не знал. Даже опытные цветоустановщики не знали, так как это был новый для всех процесс. И я, как самая молодая тогда, с радостью (и страхом) взялась это придумывать, оттачивать, осваивать. И у нас получилось! И этот фильм даже получил высокую награду за операторскую работу (то есть за изображение – за то, что сделали мы)! Мы были крутые. Но «цифра» действительно ускорила и облегчила многие процессы, и все цветоустановщики быстро обучились этой работе. А потом и кинотеатры перешли на цифровые кинопроекторы, и плёнка стала совсем не нужна.
— Легко ли с первого взгляда отличить цифровой фильм от фильма, снятого на плёнку?
— Сейчас цифровые технологии настолько высоки, что с первого взгляда отличить практически невозможно. Особенно не специалисту, а просто зрителю. Хотя буквально недавно я смотрела фильм, в котором разница была прям заметна, но это не про технологии, а про халтурную работу конкретных людей. Но всё же в плёнке больше “жизни” и “магии”, и иногда это видно. Но это больше волнует специалистов, тонких ценителей. А простым зрителям цифра принесла только плюсы: на цифровом кино нет царапин, пылинок. Картинка всегда идеальна.
О ЗВЁЗДАХ КОСМИЧЕСКИХ И ЗЕМНЫХ
— Какие фильмы ты любишь? Из тех, с которыми работала.
— Я люблю «Эйфорию» за то, что это мой первый опыт в цифровом кино, и за прекрасные воспоминания о том, как мы командно искали решения. Из своих ещё люблю «День радио», «Дом» (с Сергеем Гармашем),
«Тариф Новогодний» (был такой новогодний рекламный фильм), «На игре» – но это всё уже цифровые.“А из «старой технологии» очень люблю фильм «ЖЖ», но он, к сожалению, не вышел на экраны.“Почему-то не могу вспомнить многие фильмы. В памяти больше остались те, что мне дались с трудом и мучением.
— Таня, сейчас твоя деятельность заключается в реставрации и хранении фильмов. Какие особенности у этой работы?
— Как я уже сказала, я привлечена к процессу реставрации старых фильмов – оцениваю итог, придираюсь. Что касается хранения старых плёнок, то их нужно время от времени «проветривать», поэтому я их перематываю, смотрю, не пересыхает ли плёнка, не появились ли разрывы. К сожалению, сейчас уже нет возможности что-то исправлять, устранять дефекты. Только хранение – в темноте, определённой влажности и при низких температурах (в хранилище работают охлаждающие установки). Отреставрированные фильмы на жёстких дисках тоже лежат в моём хранилище.
— Скоро у киноконцерна юбилей. Как он готовится отметить эту круглую дату?
— Недавно снят документальный фильм, «Мосфильм — 100 лет в кино». Снял его Иван Шахназаров – сын директора студии Карена Шахназарова. Построены новые производственные помещения, киноконцертный зал.
— Ты наверняка общалась с известными актёрами и режиссёрами. Какие встречи особенно запомнились?
— Старшие родственники мне рассказали, что когда я была маленькой, меня держал на руках Михаил Боярский, когда работал над ролью Волка в фильме «Мама». Вообще, в своей работе мы очень мало пересекаемся с актёрами, в основном – с операторами, реже – с режиссёрами. Горжусь знакомством с такими звёздами операторского искусства, как Юрий Клименко, Юрий Невский, Анатолий Петрицкий, Михаил Агранович – с ними я работала. Было много и других замечательных операторов, но эти – самые знаковые персоны в профессии. Также пересекалась с режиссёрами Алексеем Учителем, Юрием Каррой, Глебом Панфиловым, Светланой Дружининой, Аллой Суриковой. В наш кинозал приходили смотреть свои фильмы Маргарита Терехова, Евгения Симонова, Гарик Харламов, Павел Санаев. А просто на нашей улице живут актрисы Ирина Алферова, Елена Сафонова. В квартире надо мной несколько лет жил Андрей Мерзликин.
— Мне знакомы твои увлечения, потому что благодаря одному из них мы и познакомились. Это ведение творческих блокнотов. Может быть, такое визуальное хобби ты нашла себе по той причине, что в работе стало меньше простора для фантазии?
— Кстати, да, возможно. И не зря свой любимый блокнот я назвала именно «Слайдами счастья» и наклеила там изображение киноплёнки. Как будто это какие-то эпизоды из «кино про мою жизнь». Мне не приходило в голову, но да, очень может быть, что это именно замена одного вида творчества другим.
— О твоей любви к астрологии тоже знаю.
— Астрология в моей жизни присутствует так же давно, как и кино. Эти сферы никогда не пересекались, но всегда шли параллельно. И об астрологии, и о блокнотах я рассказываю на своем ютуб-канале «Астросплетница».
— О животных тоже не могу не спросить. У тебя живёт кошка и бурундук?
— У меня с детства были животные. И сейчас дома живёт мосфильмовская кошка. Рядом со студией прикормились и размножились кошки. Сотрудники нашей лаборатории всегда были к ним добры, подкармливали, лечили. Мы пристроили в семьи 9 котят! Одного из диких котят этой стаи сбила машина, и вот мне пришлось заняться её лечением. Так она у меня и осталась. В заброшенном здании ещё живут на чердаке 10 кошек, которых я продолжаю кормить.
Бурундучок попал ко мне тоже случайно – я встретила его в зоомагазине, где он жил в совсем неподходящих для него условиях – в тесноте, и возмутилась этой несправедливости.
— Один из пионеров русского кинематографа – Александр Ханжонков – родился в Макеевке. А ты не бывала на Донбассе?
— В Крыму была, а на Донбассе не доводилось. Но у меня близкая подруга из Харцызска, так что проблемы этих территорий мне близки. А сейчас вот сын на фронте.
Хотелось бы когда-нибудь побывать в ДНР и ЛНР. Мне нужно получить много ответов, развеять мои сомнения, и я хочу получать ответы непосредственно от людей, которые там живут.
Ильмира НИГАМЕТОВА.