Иногда спектаклю не нужны слова, чтобы рассказать о самом главном. Достаточно одного движения, взгляда и музыки, которая продолжает звучать даже тогда, когда сцена уже погружается в тишину.
«Жизель» — именно такой спектакль. Её невозможно смотреть только как красивую классическую постановку. За лёгкими движениями, белыми костюмами и почти невесомыми танцами скрывается история, в которой есть всё, что делает человеческую жизнь сложной: доверие, любовь, обман, ревность, боль, раскаяние и способность простить.
И чем дальше развивается действие, тем меньше хочется воспринимать происходящее как старую театральную историю. Потому что Жизель чувствует слишком по-настоящему.
Сначала — жизнь
Первое действие наполнено жизнью. Сцена кажется почти беззаботной: вокруг Жизели существует свой маленький мир, где люди встречаются, танцуют, радуются празднику и просто живут.
В центре этого мира — сама Жизель. Виктория Губрий, заслуженная артистка Донецкой Народной Республики, не превращает свою героиню в абстрактный образ «идеальной балерины». В её исполнении Жизель прежде всего остаётся человеком — открытым, доверчивым и искренним.
И именно поэтому зритель начинает переживать за неё ещё до того, как происходит трагедия.
Жизель не знает того, что знает зритель. Она верит Альберту. Для неё его чувства настоящие.
И в этом есть особая жестокость первого действия: мы понимаем, что счастье героини построено на тайне, которую она пока не способна увидеть.
Альберт, который слишком поздно понял
Николай Жучков в партии графа Альберта показывает героя не просто как человека, который обманул Жизель. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как меняется его отношение к происходящему.
Альберт врёт Жизели, скрывает настоящее положение и пытается жить одновременно в двух мирах. Но когда обман раскрывается, эта игра заканчивается. И вместе с ней заканчивается беззаботность.
В дальнейшем Альберт уже не выглядит человеком, который просто совершил ошибку. Он становится человеком, который понимает цену этой ошибки.
И, пожалуй, одна из самых сильных мыслей спектакля заключается именно в этом: иногда осознание приходит тогда, когда исправить уже ничего нельзя.
Ганс — правда, которую никто не хочет слышать
Александр Наумов в роли Ганса, лесничего, оказывается важной фигурой в этой истории. Он не создаёт обман Альберта — наоборот, именно он стремится его раскрыть. Но правда не всегда приходит в тот момент, когда человек способен её принять.
Ганс становится своеобразным катализатором событий. После его вмешательства созданный Альбертом мир рушится, а вместе с ним рушится и жизнь Жизели.
Интересно, что спектакль не предлагает простого деления на «хороших» и «плохих». Здесь каждый действует из своих чувств и убеждений. А последствия оказываются гораздо сложнее намерений.
Люди вокруг Жизели
История работает ещё сильнее благодаря персонажам, которые существуют рядом с главными героями.
Марина Высоцкая в роли Берты, матери Жизели, добавляет в спектакль ощущение настоящей семьи. В её образе чувствуется забота и тревога за дочь — та самая тревога, которая знакома любому человеку, пытающемуся защитить близкого.
Юлия Сафонова, исполняющая Батильду, невесту Альберта, становится одной из фигур, через которые наружу выходит скрытая правда.
Артем Алифанов в роли Герцога подчёркивает принадлежность Альберта к совершенно другому миру — миру титулов, положения и обязательств.
А Павел Дранов в роли Оруженосца помогает наполнить этот мир дополнительными сценическими деталями. Такие персонажи не находятся в центре трагедии, но именно они создают ощущение, что за историей Жизели существует целая жизнь, а не только декорация для главных героев.
Когда заканчивается день
А затем спектакль словно выключает свет в привычном мире.
Первое действие заканчивается — и вместе с ним заканчивается всё, что казалось устойчивым. Во втором действии «Жизель» становится совсем другой.
Здесь уже нет прежней лёгкости. Ночь. Тишина. Призрачное движение. И виллисы.
Если первое действие рассказывает о людях, то второе словно переносит нас туда, где человеческие правила больше не действуют.
Мирта — закон этого мира
Особое место занимает Анастасия Дранова в роли Мирты, повелительницы виллис. Мирта — один из самых сильных контрастов Жизели.
Жизель способна простить. Мирта — нет. Жизель сохраняет человеческое чувство. Мирта подчиняется закону своего мира.
Именно поэтому её образ воспринимается не просто как образ властной предводительницы. Она словно воплощает сам принцип возмездия. В её движениях нет сомнений. Она знает, что должно произойти, и не собирается отступать.
На фоне этой холодной решительности особенно ярко проявляется внутренний выбор Жизели.
Самое красивое в «Жизели» — невесомость
Второе действие — это тот момент, когда классический балет начинает буквально завораживать. Виллисы движутся почти одновременно, создавая ощущение одного огромного организма.
И здесь особенно важно то, что зритель не должен видеть усилие, которое стоит за этим движением. Балерина должна казаться почти невесомой.
Именно поэтому второй акт «Жизели» считается одним из сложнейших испытаний для исполнителей: за внешней лёгкостью скрываются невероятная физическая подготовка, точность и контроль.
Но зритель всего этого не должен замечать. Он должен поверить в чудо. И спектакль даёт ему эту возможность.
Жизель, которая выбирает прощение
Наверное, именно здесь Виктория Губрий раскрывает свою героиню особенно сильно. Во втором действии от той Жизели, которую мы видели в начале, почти ничего не осталось. Но осталось главное. Её способность любить.
Альберт оказывается в опасности. Виллисы требуют его наказания. И Жизель могла бы позволить этому случиться. Но она защищает его. Не потому, что забыла случившееся. Не потому, что предательство перестало иметь значение. А потому, что её чувство оказывается сильнее желания отомстить.
И именно здесь «Жизель» перестаёт быть просто историей о несчастной любви. Это уже история о человеческом выборе.
Партнёрство, в котором слышны чувства
Отдельно хочется отметить Константина Якивца и Дарью Радковскую, исполняющих классическое па-де-де первого действия.
Такие номера легко воспринимать просто как красивую вставку между сюжетными сценами. Но в «Жизели» они работают гораздо шире: помогают почувствовать сам язык классического балета.
Здесь особенно хорошо видно, насколько многое в балете зависит от партнёрства. Поддержка должна быть точной. Движение одного исполнителя зависит от движения другого. Любая неточность разрушает ощущение лёгкости. И в контексте «Жизели» это воспринимается особенно символично. Ведь весь спектакль фактически построен вокруг доверия. Балет вообще невозможен без доверия. А «Жизель» — спектакль как раз о том, что происходит, когда доверие разрушается.
Не только главные партии
Отдельного внимания заслуживают Оксана Зизина в роли Монны и Инна Федосеева в роли Зюльмы. Во втором действии такие персонажи помогают сформировать образ мира виллис и делают его более цельным. И это важная деталь: в «Жизели» атмосфера создаётся не только главными партиями. Каждый выход, каждая группа, каждое синхронное движение постепенно собираются в единую картину. И именно поэтому зритель верит в происходящее.
Музыка, которая знает больше героев
Музыка Адольфа Адана здесь не существует отдельно от происходящего. Она словно постоянно находится между героями и зрителем. В моменты счастья она поддерживает ощущение лёгкости. Когда появляется тревога, меняется и её настроение.
А во втором действии музыка помогает создать ощущение совершенно другого пространства.
За пультом спектакля — заслуженный артист Донецкой Народной Республики Юрий Парамоненко. Его работа особенно важна именно в таком балете, где музыка и движение должны существовать практически как единый организм.
Почти два века — но история всё ещё работает
Наверное, не стоит перегружать «Жизель» историческими справками. Достаточно знать одну вещь: балет появился в Париже в 1841 году, а на сцене Донбасс Оперы существует уже несколько десятилетий — местная постановка впервые появилась в репертуаре театра в новой редакции Евгении Хасяновой в 1993 году.
Но гораздо интереснее другое. Почему история, которой почти два века, всё ещё способна заставить зрителя сопереживать? Потому что за внешней стариной здесь нет ничего устаревшего. Люди всё так же влюбляются. Всё так же доверяют. Иногда всё так же обманывают. И всё так же понимают ценность человека только после того, как его потеряли.
Финал, после которого хочется молчать
В конце исчезают виллисы. Ночь заканчивается. Наступает рассвет. Альберт остаётся один. И Жизель уходит. Но это не ощущается как обычное поражение главной героини. Потому что она делает то, чего от неё никто не требует. Она прощает. И именно поэтому её уход становится не точкой, а последним поступком. Она не может вернуть себе жизнь. Но может изменить жизнь Альберта. И, возможно, в этом заключается самое сильное противоречие спектакля: Жизель теряет всё, но в финале оказывается духовно сильнее всех, кто остался жить.
После «Жизели»
«Жизель» можно воспринимать как классический балет. Можно смотреть на неё как на красивую историю любви. Можно восхищаться техникой, музыкой, костюмами и сценическим оформлением.
Но если смотреть внимательнее, спектакль оказывается гораздо глубже. Это история о доверии. О последствиях лжи. О любви, которая не всегда заканчивается счастьем. И о прощении, которое иногда оказывается гораздо сильнее мести.
Именно поэтому «Жизель» не выглядит музейным экспонатом. Она продолжает говорить со зрителем. Просто вместо слов использует музыку, движение, свет и человеческое тело. И когда в конце гаснет свет, остаётся один вопрос: если бы у нас была возможность простить человека, который причинил нам боль, смогли бы мы сделать то же, что сделала Жизель?
Наверное, именно ради таких вопросов театр и существует.
Кирилл БОНДАРЕНКО.