Макеевка прощается с тем, кто вместе с единомышленниками создавал её историю. 18 мая исполнилось ровно девять дней, как из жизни ушел наш известный земляк, человек-эпоха, Заслуженный юрист Александр Дмитриевич Ольмезов.
В городе, наверное, не найти человека, который бы не знал эту фамилию. Но сегодня мы начинаем цикл публикаций не просто о высоком чиновнике, а о Человеке с большой буквы. О том, чье имя для Макеевки стало синонимом справедливости и несгибаемого стержня.
39 лет. Именно столько Александр Дмитриевич отдал служению закону. Цифры сухи, но за ними — целая жизнь. Представьте себе: 36 лет он проработал в должности прокурора. Это не просто стаж — это подвиг ежедневной борьбы. Он был Государственным советником юстиции 3 класса, но для простых горожан, для коллег он всегда оставался человеком, к которому шли за правдой.
В его послужном списке — награды, о которых мечтают многие профессионалы: от легендарного нагрудного Знака по борьбе с
организованной преступностью до раритетных именных часов «Чайка» от Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Эти часы — свидетельство уважения, которое наш герой заслужил своей честной работой.
Важно отметить, что ценным «экспонатом» его жизни стала неизданная биографическая книга авторства известных журналистов «Вечерки» — Ольги Зайцевой и Людмилы Бутырской. В ней нет пафосных речей. В ней — живая боль и работа. Александр Дмитриевич вел читателя в свой кабинет, где шёл бесконечный прием посетителей. Он без прикрас рассказывал о борьбе с хищениями социалистической собственности, о той самой коррупции, которая поражает корни общества, о запутанных убийствах и человеческих трагедиях.Поэтому в память об этом легендарном человеке мы хотим познакомить вас с историей жизни Александра Ольмезова и о тех событиях и людях, которые создавали уникальный узор его судьбы.
Почему его воспоминания читаются на одном дыхании? Потому что он не судил свысока. Александр Дмитриевич умел понять. Он размышлял о времени, о себе и о тех, кто по ту сторону закона. «Понять их — значит понять саму жизнь», — говорил он. В этом и заключался его талант. Он видел не просто дело, он видел судьбу, искаженную пороком или обстоятельствами.
Сегодня мы говорим «спасибо» за нашу историю. За город, где прокурор был для всех честным судьей. За пример того, как надо служить Родине — не ради наград, а по зову сердца.
ХУТОР, ГДЕ ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ
Родился Александр Дмитриевич в самой обычной, если не сказать — суровой, сельской семье. Хутор насчитывал всего 85 домов. Представьте себе: ни асфальта, ни клубов, ни даже полной средней школы. В семье — трое детей, он — младший, любимый, но никто ему скидок за это не делал. Родители — простые труженики земли. В греческой семье, где чтили традиции, воспитание было строгим, по-настоящему патриархальным. Отец, человек жесткий и требовательный, управлял домом железной рукой. Позже Александр Дмитриевич скажет: «Теперь я понимаю, что это правильно было по тому времени. Что это родительская требовательность». Но тогда, мальчишкой, он просто знал: надо работать, надо учиться, надо держать слово.
Школа на хуторе была только начальная — четыре класса. Дальше — дорога в большое село Комар или в районный центр Великую Новоселовку. И туда, и туда — только пешком. Никаких автобусов, никаких «родительских машин». По занесенным снегом тропам, под ледяным дождем или палящим солнцем. Родителей не устраивал ни первый вариант, ни второй. Слишком далеко, слишком опасно. И отец принял решение, которое навсегда изменило жизнь сына: отправить его в школу-интернат в Марьинку.
В ту пору руководство страны культивировало так называемое общественное воспитание. Один из первых интернатов в Донецкой области открыли именно в Марьинке. Туда и определил отец будущего прокурора. А чтобы мальчику вдали от семьи было не так одиноко, поспособствовал, чтобы туда же отдали двух девчонок из знакомых семей. Так маленький Саша оказался в Марьинке. «Нужно было привыкать к самостоятельности», — вспоминал он. И именно интернат, как ни странно, стал для него великолепной жизненной школой. Там он прошел школу коллективизма, научился отвечать не только за себя, но и за товарищей. Там, вдали от родительского крыла, в нем стал формироваться тот самый внутренний стержень, который позже так ярко проявится на прокурорском посту.
ПЕРВЫЕ ШАГИ ВО ВЗРОСЛУЮ ЖИЗНЬ
Окончив школу, перед молодым человеком встал классический вопрос: куда идти дальше? Александр решил поступать в Донецкий политехнический институт. Попытка оказалась неудачной. Но раскисать и возвращаться на хутор с опущенными руками было не в его правилах. Нужно было искать работу. И тогда он принял решение ехать в Макеевку — город, который станет для него родным на десятилетия. Там уже обосновалась, выйдя замуж, его сестра.
В 17 с половиной лет он поступает в автошколу. Полгода упорного обучения — и вот уже водительское удостоверение в кармане. Юноша приходит на работу в Кировскую автобазу. Поселяется в заводском общежитии на 28 линии. «За столь короткое время я, конечно, еще не стал городским жителем, — напишет он позже. — Знакомых в Макеевке не было. Познакомился с соседом по общежитию — вот и все общение». Но это его не сломило. Он работал, копил деньги и уже тогда задумывался о большем.
А потом пришло время призыва в армию. На призывном пункте в Донецке собрали 2800 человек из Донбасса. Погрузили в поезд. Куда едем — неизвестно. Ехали 16 суток. На каждой крупной станции Александр отправлял родителям открытку: «Так, мол, и так, нахожусь там-то». Приехали во Владивосток. Остановились на Старой Речке. Дальше — теплоходом «Русь» через четверо суток прибыли на Камчатку. Край суровый: в сентябре уже заморозки, в октябре снег лежит. Июнь, а в лесу сыро, холодно, комары… Жили в палатках на территории пионерского лагеря. Курс молодого бойца: в шесть утра подъем, кросс, строевая.
И тут — первая удача, которая во многом определила его дальнейшую судьбу. У Александра с детства был красивый, каллиграфический почерк. Как и всем, ему пришлось заполнять анкету, писать автобиографию. Эта бумага попала в руки начальника штаба воинской части 52050 (это был Емезово, Южные Каряки). Недели через три-четыре вызывают новобранца по громкой связи и приказывают явиться в штаб к Павлу Варфоломееву.
— Это ты сам писал? — спросил офицер, глядя на аккуратные строки.
— Я.
— Мы приняли решение взять тебя в штаб. Образование среднее, хорошая биография — ты нас устраиваешь.
Штабная работа считалась мечтой многих. С одной стороны — определённые привилегии, с другой — колоссальная ответственность. Два с половиной тысячи солдат, радиотехнический полк, пункты противовоздушной обороны. Александр быстро наладил доверительные отношения с начальником строевой подготовки — десантником капитаном Субботой. И это налагало ещё большую ответственность: он просто не мог подвести старшего товарища.
МЕЧТА О ЮРИСПРУДЕНЦИИ
Именно на Камчатке у будущего прокурора укрепилось желание непременно поступить в вуз. Ни для кого не секрет, что демобилизованные солдаты имеют особые льготы при поступлении. Александр начал это желание реализовывать сразу. Он находил время рассылать письма в разные институты. Писал в Харьковский авиационный — пришёл ответ, но какие-то условия не соответствовали его возможностям. «Вуз все же технический, а я больше гуманитарий», — понял он. Написал в Харьковский юридический — ему не ответили. А из Саратовского юридического пришёл долгожданный ответ. Увы, не подходили сроки сдачи экзаменов: на Дальнем Востоке не увольняли в запас до тех пор, пока новое пополнение не пройдёт спецподготовку.
Но Александр не успокоился. Снова написал в Саратов, подробно объяснил ситуацию. И пришёл ответ: институт может пойти навстречу, разрешив сдать экзамены по месту прохождения службы. В Петропавловске-Камчатском был педагогический вуз. Пользуясь тем, что под рукой телефон, Александр позвонил секретарю приёмной комиссии. Объяснил ситуацию. Ему сказали: нужно, чтобы руководство Саратовского юридического прислало экзаменационный лист. И такой лист прислали — заказным письмом. В нём были перечень предметов: русский язык и литература (устный и сочинение) и иностранный язык. Без особого труда Александр подготовился и сдал экзамены — получил две «пятёрки» и одну «четвёрку». Документы отправили в институт. Начальник штаба, узнав о результатах, только кивнул: «Готовы документы на увольнение в запас».
В первой декаде июня он улетел самолётом с Камчатки во Владивосток, оттуда — в Москву, а затем в Донецк. Приезжает домой на хутор — родители его так рано не ждали. Засуетились: нужно ведь по традиции застолье устроить, соседей позвать, родственников… «Не надо, — сказал он. — Никакого застолья. Не нужно тратиться. Я в Москву поеду». Отец всполошился: как так? Но Александр уже был самостоятельным. Он поехал в столицу к другу Жене, с которым подружился во время службы. Целых 20 дней он провёл в Москве, встречался с друзьями, смотрел на большую страну. А вернувшись, огорошил отца новостью: «Я сдал экзамены в Саратовский юридический». Разразился скандал.
«ГОРДИСЬ СВОЕЙ НАЦИОНАЛЬНОСТЬЮ»
Отец, который уже добился для сына квоты в Днепропетровский сельхозинститут, был в ярости. «Какой Саратов?» — гремел его голос на весь хутор. Но Александр не отступал. «Давайте отдадим квоту Коле Александрову, — предложил он. — У них семья многодетная, а Николай школу закончил хорошо». Отец повозмущался, но квоту всё же отдали (тот самый Николай сейчас — доктор наук). А Александр ждал письма из Саратова. И дождался: «Вы зачислены на первый курс Саратовского юридического института. Установочная сессия — с 5 октября». Отец и тут не поверил: «Аферисты! Печать кто угодно подделать может». Но постепенно смягчился. «Поедешь в город?» — спросил однажды. «Поеду», — твёрдо ответил сын.
Александр снова приехал в Макеевку. Поступил на работу в донецкое АТП — хлеб развозил. Побывал в Саратове на установочной сессии. Вернулся. И тут — поворот судьбы: в одном подъезде с сестрой жила девушка Ирина. Симпатичная, из обычной семьи. Начали встречаться. Повстречались некоторое время, и Александр понял: девушка хорошая, надо жениться. Женился. Перешёл жить в квартиру жены. Для отца это был удар: «Как это мой сын будет жить в приимах?» В селе приимак — это последнее дело, позор. Но делать нечего — смирился.
А потом был эпизод, который Александр Дмитриевич запомнил на всю жизнь. Он хотел служить в КГБ. Однажды, выбрав удобный случай, подошёл к начальнику КГБ Макеевки. «Я хотел бы служить в КГБ. Как это сделать?» — спросил. Ответ был жёстким и обескураживающим: «Ты никогда в КГБ работать не будешь. Национальность не позволяет». По молодости Александр не знал всех «тонкостей» национальной политики. Позже, когда рассказывал об этом коллегам, ему даже предлагали сменить национальность. Он отказался наотрез: «Это означало бы предать родителей, которых я очень любил».
Ирония судьбы: позже, уже став прокурором, на вопрос областного прокурора Князева: «Какой у тебя недостаток?» — он ответил с той самой обидой, которая долго сидела внутри: «У меня их два. Первый — я не прошёл следственной школы. А второй… Понимаете, я грек». И услышал то, что стало для него на всю жизнь поддержкой: «Сынок, гордись своей национальностью. Что касается следствия — вся жизнь у тебя впереди». Вот такая правда жизни: там, где одни видели препятствие, настоящий человек находил точку опоры.
ПЕРВЫЕ ШАГИ В ПРОКУРАТУРЕ И ШКОЛА ХАРАКТЕРА
В прокуратуру Кировского района Александр Ольмезов пришёл уже дипломированным специалистом. Но работа помощника прокурора была для него «тёмным лесом». Прокурор района Бордюков, поначалу скептически относившийся к «какому-то греку», дал ему кабинет в своей приёмной. Целый день звучал громкий голос Бордюкова: «Жанна, зайди! Пригласи следователей!» Александр, привыкший к порядку и техническому оснащению («из Погрузчика»), предложил провести внутреннюю связь. Бордюков не верил: «И что, у неё зазвонит?» Провели. Бордюков остался доволен. А однажды Александр услышал фразу, которая стала для него мощнейшим мотиватором: «Мне тут прислали какого-то грека. Не знаю, будет толк или нет. Потерплю. Если что — выгоню». «Словно подхлестнули меня такие слова, — вспоминал он. — Решил, что буду сам себя делать. Работе отдался полностью».
Так и начался его путь — путь без покровителей, без блата, без «нужных людей» за спиной. Он делал себя сам. И через годы скажет: «Прокурор должен начинать свой трудовой путь со следственной работы. Настоящее умение, опыт и профессионализм приходят с годами». Эти годы были наполнены и трагедией девочки под трамваем, и первыми забастовками шахтёров, когда прокурор Ольмезов на личной машине объезжал колонны протестующих. И историей с задержанием насильников — когда он ночью, рискуя карьерой, организовал прослушку без санкции, лишь бы преступники не ушли…
Светлая память Александру Дмитриевичу Ольмезову. Человеку незаурядному. Нашему земляку. Цикл публикаций будет продолжен. Мы ещё вернёмся к страницам его жизни — там, где борьба с организованной преступностью, где прокурорское кредо и человеческие драмы. Потому что такая память не умирает. Она остаётся с нами — в каждом написанном слове, в каждом честно прожитом дне.
Подготовила Алиса САДЕКОВА.
По материалам книги Ольги ЗАЙЦЕВОЙ и Людмилы БУТЫРСКОЙ.
Продолжение следует.