Музыкант Викентий Владимирович МАРЧУК, который более двадцати лет играет в оркестре «Шахтёрские зори», скоро отметит свой 90-летний юбилей. Он родился 2 марта 1936 года в городе Свободный Амурской области, куда когда-то переехали его родители из Винницкой области. В Макеевку герой нашей публикации переехал ещё школьником. Здесь и остался жить, работать и заниматься музыкой.
Своим главным достижением Викентий Владимирович считает свою внучку Алёну ГАНЗЕЛЬ. Она — его коллега по творчеству, солист в оркестре «Шахтёрские зори» и успешный инженер.
В преддверии солидного юбилея своего дедушки Алёна взяла у него интервью, и оно получилось очень необычным. Ещё бы! Ведь это тёплая беседа родных людей, к тому же занимающихся одним общим делом.
— Дедушка, когда ты начал заниматься музыкой?
— В детстве я музыкой заниматься не мог, потому что с 1941 года был в эвакуации в глухой тайге, на берегах Печоры. До войны мы какое-то время жили в посёлке под Наро-Фоминском, но из-за бомбёжек нас эвакуировали. Там не то что музыки, там я вообще ничего не слышал, кроме скрипа таёжных деревьев.
А музыкой я начал заниматься, когда приехал в Донбасс.
— В каком году это было?
— Мы с мамой приехали в 1948 году, здесь уже жил её брат и другие родственники. А отец не вернулся с войны…
В 1951 году я поступил в Макеевский металлургический техникум (сегодня это Макеевский транспортно-технологический
колледж). Кстати, мой портрет до сих пор там висит на доске почёта.
В техникуме мне купили комплект медного инструмента, и я там начал заниматься на теноре.
Когда техникум окончил, послали меня в Красноярск работать. Работая там, я купил кларнет и начал заниматься на нём.
— А почему именно кларнет тебе захотелось выбрать?
— Мне он всегда нравился своим звучанием. И на кларнете я начал играть. Тогда ещё саксофонов не было в то время. Тогда это были как бы запрещённые инструменты. Буржуазными они считались, туда-сюда их «разгибали».
— Потому что это джазовый инструмент, для игры в американском стиле?
— Да-да, джазовый, тогда джаз был как бы под запретом. В общем, в Красноярске я немножко подучился на кларнете, и когда меня забрали в армию, я попал там в оркестр.
Это было в пятьдесят пятом году. Призвали меня в армию в десантные войска, в мой родной город — Свободный. И попал я туда в оркестр.
— Попал в оркестр потому, что умел играть?
— Ну так в армии отбирают людей, кто для чего больше подходит. Повар ты, музыкант или кто. Проверяли и меня в оркестре. Сначала я был рядовым, потом сержантом и затем — командиром отделения воспитанников. Руководил коллективом из десяти пацанов-музыкантов.
— Это что за пацаны? Где их взяли?
— Это сейчас беспризорные дети сами по себе ходят. А раньше был вот, например, наш полковой оркестр, и в штате полкового оркестра было десять штатных единиц музыкантских воспитанников. Они полностью были на государственном обеспечении. Брали сирот, у которых родителей не было, или тех, у кого было плохое семейное положение. Их воспитывали, обучали, развивали в разных направлениях, в том числе и в музыкальном плане.
— Ты их обучал игре на музыкальных инструментах?
— Оркестровые занятия были ежедневные. По три-четыре часа. Кроме того, парашютно-десантную службу обязательно проходили и строевую, и огневую, и физическую, и политическую. У меня 78 прыжков с парашютом, и с пацанами вместе прыгал, со своими
воспитанниками.
В городе Свободном случилось и ещё одно важное для меня событие — там, во время армейской службы, я нашёл свою единственную и любимую жену, твою будущую бабушку. Там же мы сыграли свадьбу, а потом вместе вернулись в Макеевку.
— Как дальше твоя музыкальная карьера развивалась?
— Когда я вернулся из армии, у нас в это время организовался эстрадный оркестр и я стал там играть.
— Во Дворце имени Кирова? Это когда ты уже пошёл работать на завод?
— Я на завод пошёл, да. Это было в пятьдесят восьмом году. Работал в прокатном цехе №3 вальцовщиком. Сейчас этого цеха уже нет. В металлургии я проработал на тяжёлой работе, в основном, на Первом Совет-ском блюминге на нагревательных колодцах. Вот отработал там почти 20 лет.
С ожогами лежал, с тяжёлыми, два раза ожоги у меня были. Наград много у меня. Медаль за трудовое отличие, есть и медаль за Трудовую доблесть и много других, не упомнить.
Так вот, работал я на заводе и в это же время играл в оркестре.
— На каком инструменте играл?
— На уже знакомом мне кларнете и на саксофоне-альт. Этот саксофон мне там выдали и я начал обучаться на нём играть. Это был немецкий «Велькланд». Я на нём играл достаточно долго, наверное, года три-четыре.
Ну а потом я ушёл из этого оркестра и работал по всяким ансамблям — тогда в моде были квартеты, квинтеты и так далее. И руководил там в некоторых местах даже. В Горках я детский оркестр вёл в интернате. Там детдом был тогда.
В общем, по ансамблям несколько лет я играл. А потом, в 1965 году, Иван Антонович Шалюс пришёл в ДК им. Кирова и у нас организовался там большой народный оркестр. В этом духовом оркестре я играл на кларнете. Мы ездили и на всякие смотры по области.
— Долго ты там играл?
— До 1979 года. А потом с завода рассчитался и пошёл в море работать.
—
А в море играл на инструментах? Не брал с собой на рейс?
— Да какое, там некогда играть! Там надо работать постоянно. Я был матросом на рыболовецких судах. Мы ходили за рыбой у побережья Африки, я два раза пересекал экватор.
— В чём заключалась твоя работа?
— В основном я был трюмным. Наверху морозили рыбу, и затем сдавали мне в трюм, я её там размещал.
— Скучал за музыкой, пока был в рейсах?
— Рейсы длились по полгода, и я очень скучал. Когда приходил из рейса, сразу же отправлялся в парк, чтобы поиграть с другими музыкантами, чтоб не забыть, как играть.
Всего я восемь лет был в море, и всё это время по-настоящему не играл и скучал за музыкой.
Когда рассчитался с судна, приехал, стал руководить оркестром в ДК шахты Батова.
А потом, в 2000 году, работал концертмейстером в ДК шахты Заперевальная в детском образцово-показательном оркестре.
— Ты был концертмейстером и занимался с детьми?
— Ну да, у меня была группа духовых инструментов – кларнетов и саксофонов.
— Тот оркестр просуществовал до 2004 года, а после ты пришёл играть к Александру Николаевичу Кореневу?
— Всё верно, я пришёл в «Шахтёрские зори» и играю здесь по сей день. Я считаю Александра Николаевича человеком, глубоко преданным искусству, мне нравится в этом коллективе заниматься и работать. Также я рад тому, что в этом коллективе со мной играешь ты, моя внучка, моя гордость. Тебя я научил всему, что сам знаю и умею.
— Как часто ты занимаешься музыкой?
— Музыка даёт мне жизненные силы и душевное спокойствие. Как только у меня появляется возможность, я беру инструмент. Иногда это бывает и по несколько раз в день. По воскресеньям, как ты знаешь, занимаюсь в оркестре, а в будние дни — дома. Стараюсь это делать в то время, когда соседи уходят на работу.
— Ну они же не против, что ты занимаешься музыкой?
— Они даже довольны. Под нами находится магазин и столовая. В столовой люди едят под духовую музыку!
Мы пожелаем Викентию Владимировичу и дальше оставаться в бодром расположении духа, быть здоровым, находить радость в музыке и в общении с единомышленниками, с поклонниками своего таланта и, конечно,
с близкими людьми.
Беседовала Алёна ГАНЗЕЛЬ,
текст подготовила Ильмира НИГАМЕТОВА.